Грабь награбленное! Историческая ретроспектива

Знаменитый лозунг Великой Октябрьской (да, пожалуй, и любой другой) революции оказывается находит отголосок в средневековом праве.
 
Русская Правда, созданная в правление киевского князя Ярослава Мудрого, содержит нормы уголовного права типичные для «варварского» общества. Кровная месть, денежные штрафы за нанесение телесных повреждений и даже убийство…Смертная казнь в то «гуманное» время была еще неизвестна. «Высшей мерой» наказания по Русской Правде был «поток и разграбление» или «поток и грабеж». Что же это такое?
 
Говоря современным языком - изгнание с конфискацией имущества. Но не только. «Поток и грабеж» означал по сути дела «гражданскую казнь». В обществе, где всякий человек неразрывной пуповиной был связан с родом, общиной, «миром» изгнание могло повлечь даже физическую гибель.
 
Подобное наказание известно и западноевропейскому законодательству того времени: объявление преступника, лишенным мира, бесправным. Зачастую после этого он становился рабом. Полагают, что так было и в Древней Руси. Слово «поток» означало удаление, выбытие преступника со всею его семьею из общины, что отдавало его в распоряжение власти и превращало в несвободного человека, раба. Разграбление помимо карательных функций имело и  символическое значение. Уничтожение или конфискация имущества производилась с тем, чтобы преступника больше ничего не связывало с обществом. Об этом свидетельствуют этнографические материалы. Так, у осетин в XIX веке семейные воры изгонялись, а их имущество уничтожалось, что ускоряло уход. По обычаям албанских горцев того же XIX столетия: «Отлучить какую-либо семью …означает отвернуться от нее прекратить с ней всякие сношения, лишив ее всяких прав и доброго имени. Дом виновного сжигают, деревья вырубают, землю разоряют…семью его изгоняют» .
 
Кто же мог подвергнуться «потоку и грабежу» по Русской Правде?
 
Прежде всего, - «разбойник», то есть убийца. Закон гласил, что «за разбойника люди не платять, но выдадять и всего с женою и с детми на поток и на разграбление». На «поток» князю выдавался и «коневой тать», то есть конокрад. Как пережиточное явление в форме саморасправы с конокрадом, происходившей всенародно, «поток и разграбление» «дожил» вплоть до начала XX века. По Русской Правде «потоку» подвергался также и поджигатель.
 
Древнейший «поток и грабеж», видимо, производился пострадавшей стороной или общиной и происходил стихийно. Затем «грабеж» был поставлен на службу «высшим государственным интересам».
 
Так, согласно сербскому Законнику Стефана Душана XIV века, грабеж совершался c санкции государственной власти, причем разграблению подвергалась целое «село»: «В котором селе найдется вор или разбойник, то село да будет разграблено». В относящемся к концу XIII столетия хорватском Винодольском Законе наказание подобное «потоку и разграблению» совершалось от имени князя в отношении предателя, изменника.

По Русской Правде
«поток и грабеж» также санкционировался княжеской властью.
Самоуправное
«грабление» законодательно запрещает Законник Стефана Душана: «Если властелин или властелич будет уличен как преступник моего царства и если окрестные села…вcтанут на грабеж его дома и его имуществ…те которые это сделают, да будут наказаны как изменники моего царства».

С усилением государственных начал,
«грабеж» производимый пострадавшей стороной самочинно, без санкции судебной власти и без участия чиновников суда стал рассматриваться уже как преступление.

Псковская Судная Грамота (свод законов Псковской республики XIV-XV веков) запрещает самоуправство истца приехавшего вместе с приставом и пожелавшего взять силою что-либо из имущества ответчика за долги:
«А истец приехав с приставом, а возьмет, что за свой долг силою не утяжет своего истца ино быти ему у грабежу, а грабеж судить рублем…».  Тождественное постановление находим и в Законнике Стефана Душана: «Если кто, что свое узнает и захватит силою, да платит как вор и разбойник».

До издания Первого Литовского Статута 1529 года (Свод законов Великого княжества Литовского, написанный на старобелорусском языке) самовольный грабеж не всегда считался правонарушением. Статут называет захват имущества не на основании судебного решения и без участия должностных лиц -
«грабежом безврадным», то есть «бессудным». Статут боролся с «бессудным грабежом»; данному преступлению посвящено немало постановлений. По Статуту «грабеж» чаще, чем преступление выступает, как «мера конфискации» по решению суда. «Естли што на ком судьи…присудят мают грабити…», говорится в одном из постановлений. Специальные должностные лица должны»… того пограбити и тот грабеж дати тому, кому што присудят».

Итак,
«грабеж» или иначе: «Грабь награбленное!» - изначально восстановление нарушенной справедливости. Революционеры, сами того не подозревая, попали бы «в десятку», сформулировав в этих двух словах основную правовую доктрину эпохи Средневековья.